Закат карьеры Хельмута фон Мольтке был непростым периодом в истории Германии. В последние два десятилетия своей службы в немецкой армии прославленный фельдмаршал занимался планированием потенциальных конфликтов с соперничающими с Германией странами и всё больше разочаровывался в положении своей страны. Десятилетия исследований и полевых учений привели Мольтке к осознанию того, что на горизонте замаячила новая эра ведения войны.Он начал понимать, что быстрые победы Пруссии, а затем и Германской империи в войнах с Данией, Австрией и Францией в период с 1864 по 1871 год были скорее аномалией, чем предвестником того, как будут разворачиваться будущие войны. Европейские армии извлекли уроки из опыта Мольтке и, что еще важнее, из опыта стран, чьи армии были унижены прусской военной машиной.



В последующие десятилетия армии европейских стран увеличивали свою численность и оснащались современным вооружением, одновременно реформируя методы ведения боевых действий по прусскому образцу. Было очевидно, что следующий крупный конфликт превзойдет всё, что мир видел до сих пор. Кроме того, похоже, что Мольтке был встревожен значительными изменениями в социальном и политическом ландшафте Германии после революций 1848 года. Он прожил достаточно долго, чтобы помнить времена, когда внешняя политика и военные вопросы находились под полным контролем короля, обладавшего абсолютной властью. Однако десятилетия реформ ослабили власть короля, в то время как влияние рейхстага неуклонно росло. Расширение избирательного права означало, что общественное мнение теперь будет играть куда более значительную роль в государственных делах, и Мольтке не был уверен в том, что это будет иметь положительные последствия. Последняя речь Мольтке в рейхстаге и его предостережениеИменно с учётом всех этих опасений Хельмут фон Мольтке произнес свою заключительную речь в рейхстаге 14 мая 1890 года. В этот период рейхстаг вновь оказался втянутым в ожесточенные дебаты по законопроекту, касающемуся военных расходов, – а переговоры о численности войск и финансовой поддержке зашли в тупик. Мольтке вошел в здание имперского собрания не только для того, чтобы вывести ситуацию из тупика в пользу тех, кто выступал за увеличение военных расходов, но и для того, чтобы выступить с предупреждением. Несмотря на то, что старому фельдмаршалу было уже 90, он по-прежнему держался с достоинством и сохранял внушительный вид. Лицо Мольтке, изборожденное глубокими морщинами, было спокойным. Он обвёл зал холодным, торжественным взглядом и сказал:Господа, в наше время войны развязывают не принцы и не правительства. Времена кабинетных войн остались в прошлом – теперь мы живем в эпоху народных войн, и ни одно благоразумное правительство не решится развязать такую войну со всеми ее непредсказуемыми последствиями. Нет, господа, угроза миру исходит от самих народов... Правительство, которое недостаточно сильно, чтобы противостоять страстям народа и партийным махинациям, представляет собой постоянную угрозу миру.Это заявление было именно тем, что хотели услышать консервативно настроенные члены рейхстага. Мольтке открыто предупреждал империю об опасности потакания общественному мнению. Его опасения отчасти были обоснованными. В конце концов, в конце XIX века в общественном мнении часто доминировали радикальные настроения.Затем Мольтке обратился к вопросу о том, как, по его мнению, будут вестись будущие войны. Если война, которая уже свыше десяти лет висит над нашими головами, как дамоклов меч, если эта война, наконец, вспыхнет, то никто не сможет предугадывать ее продолжительность и ее конец. В борьбу друг с другом вступят величайшие европейские державы, вооруженные как никогда. Ни одна из них не может быть сокрушена в один или два похода так, чтобы она признала себя побежденной. Господа, это, может быть, будет семилетняя, а может быть, и тридцатилетняя война, и горе тому, кто воспламенит Европу, кто первый бросит фитиль в пороховую бочку… Когда речь идет о таких огромных вопросах, когда на карте стоит то, чего мы достигли столь тяжелыми жертвами, — существование империи, может быть, даже существование общественного строя и цивилизации, и, во всяком случае, сотни тысяч человеческих жизней, тогда денежный вопрос, безусловно, должен отходить на второй план. В отличие от речи Бисмарка в 1888 году, стенограммы выступления Мольтке в мае 1890 года не содержат ни возгласов «Браво!», ни упоминаний об аплодисментах. Можно предположить, что его речь была встречена гробовым молчанием. Знаменитый фельдмаршал недвусмысленно дал понять, что его все больше тревожит будущее и то, что принесет следующая европейская война. Очевидно, что он также опасался растущего влияния общественного мнения. Его военный опыт и почти два десятилетия изучения перспектив Германии на победу в грядущем европейском конфликте привели его к мрачным выводам. Огромные размеры европейских армий и растущий разрушительный потенциал современного оружия означали, что такой конфликт потребует мобилизации не только многомиллионных армий, но и целых народов. Германия, по мнению Мольтке, должна была подготовиться к этому соответствующим образом.Я полагаю, что во всех странах громадное большинство населения хочет мира; но решение остается не за ним, а за возглавляющими массы партиями. Господа, мирные заверения обоих наших соседей, на востоке и на западе, — впрочем, неустанно продолжающих развивать свою военную подготовку, — и все прочие данные, конечно, представляют большую ценность; но обеспечение своей безопасности мы можем искать только в своих собственных силах, – этими словами Мольтке завершил своё выступление.Реакция на предостережение Мольтке и его влияние на военную и политическую мысльМенее чем через год Хельмута фон Мольтке не стало, но его предостережения не выходили из головы военного и политического руководства Германии. Восприняли их, однако, неоднозначно – многие сходились во мнении, что на горизонте сгущаются тучи, но не могли прийти к единому мнению о том, как лучше действовать в сложившейся ситуации. Кто-то считал, что ключ к решению проблемы лежит в восстановлении всеобщей воинской повинности и национализации промышленности и железных дорог для подготовки необходимых ресурсов, а кто-то полагал, что необходимо провести масштабные реформы в системе образования Германии, чтобы милитаризировать немецкую молодежь и подготовить ее к жертвам и испытаниям, которые повлечет за собой будущая война нового типа.Этот процесс (некоторые исследователи называют его «культурной мобилизацией») был направлен на перестройку культурной жизни Германии с целью превратить население в воинственное общество, готовое противостоять тем вызовам и испытаниям, которые, по мнению Мольтке, ожидали страну.Каким образом сторонники «культурной мобилизации» планировали создать общество, о котором мечтали? Военные и политические лидеры того времени выдвигали множество теорий и возможных решений – наиболее радикальные идеи подобного плана были представлены в трудах прусского генерала и военного писателя Фридриха фон Бернхарди. Он был в ужасе от того, в каком состоянии находилось немецкое общество, которое, по его мнению, погрязло в материализме. Бернхарди видел в войне шанс на социальное возрождение – по его мнению, культурная мобилизация и война были необходимы не только для обеспечения национальной безопасности, но и для сохранения немецкого образа жизни.Книга Бернхарди «Германия и грядущая война» изобилует речами о моральной необходимости войны, праве и долге Германии вести войну, а также множеством искаженных и фактологически неточных рассуждений о военной истории Германии. Тем не менее генерал был согласен с самой сутью последнего предупреждения Мольтке: приближалась колоссальная битва, которая станет испытанием для каждого немца. По мнению Бернхарди, Германия должна была добиться статуса мировой державы, достойной страха и уважения на мировой арене. Бернхарди был не единственным, кто считал, что Германия должна стремиться стать одной из ведущих мировых держав. Бернгард фон Бюлов, занимавший пост министра иностранных дел Германии с 1897 по 1900 год, а затем канцлера Германии с 1900 по 1909 год, был убежденным сторонником того, чтобы Германия утвердила себя в качестве мировой державы. Он понимал, что политика «все больше и больше обращена к миру в целом». На посту министра иностранных дел и канцлера Бюлов неустанно работал над формированием «международной политики, основанной на прочном фундаменте нашего положения как одной из великих держав Европы».Задача нашего поколения – одновременно сохранять наши позиции на континенте, продвигать наши интересы за рубежом и проводить взвешенную политику, – говорил Бюлов. ЗаключениеОсознавая, что возникновение могущественной Германской империи на европейском континенте посеяло страх и подозрения среди других европейских держав, Хельмут Мольтке-старший и Отто фон Бисмарк выступали за военную политику, основанную в первую очередь на сдерживании. Они считали, что рейх должен стремиться создать такую мощную военную машину, чтобы само ее существование предотвращало будущие войны в Европе. Однако на практике это оказалось неосуществимо. Неспособность Германии опередить своих соперников в гонке вооружений вынудила ее искать другие способы получить преимущество. Немцы обратились к «культурной мобилизации», которая была направлена на превращение немецкого общества в воинственный народ, морально, психологически и физически подготовленный к тяготам современной «народной войны».Попытки Германии провести «культурную мобилизацию» преследовали амбициозные цели, но на практике привели к неоднозначным результатам. С одной стороны, культурная мобилизация отчасти была успешной – Германия значительно увеличила численность личного состава (с 622 483 офицеров и солдат в 1910 году до 800 646 на начало 1914 года) и количество резервистов: призыв на военную службу стал распространенным обрядом инициации, который «подтверждал, что молодой человек стал взрослым мужчиной». После начала войны мобилизация не встретила серьезного сопротивления, и дезертирства практически не было.Однако, с другой стороны, культурная мобилизация также повлияла на то, как немецкая армия формулировала свою доктрину и на систему военного планирования. На рубеже XIX и XX веков в армейских рядах и в немецком обществе в целом царило высокомерие, вызванное чередой крупных побед, одержанных в период с 1864 по 1871 год. Сокрушительные победы над Данией, Австрией и Францией породили миф о непобедимости, который затуманил разум некоторых немецких стратегов – многие из них неверно оценили предостережение Мольтке и всегда считали себя победителями в потенциальном конфликте. Использованная литература[1]. Cavender Sutton. «We Germans Fear God, and Nothing Else in the World!»: Military Policy in Wilhelmine Germany, 1890-1914. (2019). Electronic Theses and Dissertations. [2]. Moltke, Helmuth Graf von. Essays, Speeches, and Memoirs of Field-Marshal Count Helmuth von Moltke. Translated by Charles Flint McClumpha (New York: Harper & Brothers, 1893). Two vols., vol. II, 136.[3]. Bernhard von Bülow. Imperial Germany. Translated by Marie A. Lewenz (New York: Dodd, Mead, and Company, 1914), 13. [4]. Friedrich von Bernhardi. Germany and the Next War. Translated by Allen H. Powles (New York: Longmans, Green, and Co., 1914), 18.