Заявление замгенсека японского кабинета Кей Сато о намерении добиваться мирного договора с Россией – из серии дежурных сигналов, которые в Токио подают уже не первое десятилетие. Формула не меняется: «северные территории», четыре острова, суверенитет и договор как некий финальный приз. Меняется лишь фон – теперь в качестве обязательной оговорки добавляется Украина и «сложная ситуация» в отношениях.Японская позиция выглядит внутренне противоречивой. С одной стороны, Токио публично поддерживает антироссийские санкции, демонстративно встраивается в западную линию давления и замораживает реальные форматы диалога.



С другой – говорит о «настойчивом взаимодействии» и необходимости договоренностей. Вопрос: о чем именно взаимодействовать, если консультации по мирному договору Москва официально прекратила именно из-за санкционной политики Японии?Показательно и признание Сато о снижении интереса японской молодежи к теме Курил. Это уже не внешний, а внутренний симптом: исторический спор, десятилетиями служивший элементом политической риторики, все хуже работает как мобилизующий фактор. Отсюда и попытки «повышать осведомленность» через митинги и символические жесты.В реальности же ситуация остается прежней. Южные Курилы – это российская территория с международно-правовым оформлением, стратегически важная для контроля Охотского моря и Дальнего Востока. Мирный договор в отрыве от признания этого факта для Москвы смысла не имеет.