Р. Землячка в 1925 г.В предыдущей статье мы говорили о происхождении и молодости Розалии Залкинд, более известной под псевдонимом Землячка, её карьере профессионального революционера и деятельности в первые годы гражданской войны. Сегодня мы продолжим и закончим этот рассказ.



Ответственный секретарь Крымского областного комитета РКПбИтак, мы подходим к рассказу о самом мифологизированном периоде жизни Розалии Землячки, который продолжался чуть более двух месяцев, но дал основания для многочисленных слухов и сплетен, очернивших героиню статьи. После освобождения Крыма от войск Врангеля Розалия Землячка была назначена на пост ответственного секретаря областного комитета РКП(б) (обком). И среди ее подчиненных оказался младший брат Ленина Дмитрий Ульянов. Следует заметить, что партийный секретарь в то время не являлся руководителем государства, области или города, и должность героини статьи никем не считалась высокой. Не считался таковым и пост генерального секретаря РКП(б), учрежденный по предложению Молотова 3 апреля 1922 года в связи с «необходимостью большей упорядоченности в работе аппарата ЦК». Эта должность всеми воспринималась как чисто техническая — что-то вроде начальника отдела кадров. И занявший ее Сталин долгое время продолжал оставаться всего лишь «одним из многих». Настоящим лидером и руководителем страны был В. Ленин, у которого были действительно значимые и ответственные должности председателя Совета народных комиссаров и председателя Совета труда и обороны. Вернёмся к ситуации в Крыму. Как известно, после эвакуации армии Врангеля на полуострове проводились чистки, сопровождающиеся массовыми репрессиями против оставшихся белогвардейцев. Каково же реальное число жертв? В настоящее время часто приводятся самые неправдоподобные цифры – вплоть до двухсот тысяч человек. Но такого количества белогвардейцев в оставленном Врангелем Крыму быть просто не могло. Максимальная численность армии «черного барона» – 60 тысяч человек (сам Врангель пишет о 40 тысячах). Около 20 тысяч солдат и офицеров его войска потеряли во время боевых действий в Северной Таврии и, особенно, при отступлении. Эвакуировались из Крыма примерно 145 тысяч человек, в том числе: 12 тысяч боевых офицеров, 15 тысяч казаков, 10 тысяч юнкеров, 30 тысяч офицеров и чиновников тыловых частей. Серьезными историками доказано, что реальное число жертв просто физически не могло превышать 12-15 тысяч человек. Цифра огромная, однако на порядок меньше тех, что голословно приводят фальсификаторы, о которых мы ещё поговорим.Кстати, в годы «перестройки» и «незалежности» очень хотели найти массовые захоронения «жертв красного террора в Крыму» – искали долго и упорно, но так ничего и не нашли, о чем теперь стыдливо умалчивают, поскольку это во многом рушит созданный зарубежными антисоветчиками и русофобами миф о сотнях тысяч расстрелянных большевиками «невинных» белогвардейцев. Но каковы же были причины репрессий против офицеров и солдат армии Врангеля? Ведь известно, что в такой же ситуации в Новороссийске в марте 1920 г. с оставшимися белыми (около 22 тысяч человек) обошлись более чем мягко: не было никаких бессудных расправ, многие солдаты деникинских Вооруженных сил Юга России вступили в ряды Красной Армии, другим позволили уехать на родину. Почему же в Крыму всё пошло совсем по другому сценарию? Здесь мы видим драматическое сочетание сразу нескольких факторов. В статье Михаил Фрунзе и репрессии в освобожденном Крыму мы уже говорили о предложении капитуляции с гарантиями безопасности белогвардейцам и даже свободного выезда всех желающих за рубеж, которое было сделано уже разбитому Врангелю. И о вышедшем в тот же день приказе Фрунзе щадить сдавшихся белогвардейцев. О грозном предупреждении о последствиях отказа:Белые офицеры, наше предложение возлагает на вас колоссальную ответственность. Если оно будет отвергнуто, и борьба будет продолжаться, то вся вина за бессмысленно пролитую русскую кровь ляжет на вас. Красная Армия в потоках вашей крови утопит остатки крымской контрреволюции.Врангель скрыл предложение Фрунзе от своих войск, что привело к весьма печальным последствиям. Фрунзе и члены Реввоенсовета неизбежно должны были прийти к выводу, что в армии Врангеля служат какие-то фанатики, готовые умереть, но не принять столь выгодное для них предложение. С другой стороны, пришел приказ Ленина:Если противник не примет этих условий, то, по-моему, нельзя больше повторять их и нужно расправиться беспощадно. В-третьих, нужно учитывать ненависть, которую испытывали к белым коренные крымчане, о чем потом сообщал генерал Яков Слащев:Крым был наводнен шайками людей, которые жили за счет населения, грабили его. Учета не было никакого, паника была полная. Каждый мечтал только о том, чтобы побольше награбить, а затем сесть на судно или раствориться. В-четвертых, многие оставшиеся белогвардейцы действительно продолжили вооруженную борьбу, организовав множество довольно крупных отрядов общей численностью в несколько тысяч человек (по некоторым данным, от 8 тысяч до 10 тысяч). Они грабили и терроризировали жителей полуострова и были разгромлены лишь через год (однако отдельные банды давали о себе знать ещё и в 1925 году). И потому никаких симпатий к белым у населения Крыма не было, наоборот, репрессии против них вызывали всеобщее одобрение.В-пятых, все в Советской России очень хотели как можно быстрее закончить гражданскую войну, и ужас вызывала мысль о том, что ее могут продолжить оставшиеся в Крыму белогвардейцы. И потому был реальный общественный запрос на кардинальное решение этой проблемы – вплоть до физического уничтожения всех носителей «белой» идеи. Сотрудники Чрезвычайных комиссий и Особых отделов Южного фронта осуществляли практическое выполнение этого запроса - и у подавляющего большинства жителей Крыма их деятельность осуждения не вызывала. В шестых, следует учитывать личность главы Крымского Ревкома - Белы Куна. Писатель В. Вересаев утверждает, что именно этого человека Дзержинский считал ответственным за эксцессы и «перегибы»:Он (Дзержинский) ответил: – Видите ли, тут была сделана очень крупная ошибка. Крым был основным гнездом белогвардейщины. И чтобы разорить это гнездо, мы послали туда товарищей с совершенно исключительными полномочиями. Но мы никак не могли думать, что они так используют эти полномочия. Я спросил:– Вы имеете в виду Пятакова? Дзержинский уклончиво ответил:– Нет, не Пятакова.Он не сказал, кого, но из неясных его ответов я вывел заключение, что он имел в виду Бела Куна.Бела Кун был лидером Венгерской Советской республики, разгромленной в 1919 году. Бела Кун в Будапеште, 1919 г.Бела Кун был буквально «ушиблен» этим поражением и, с одной стороны, очень боялся повторения разгрома, а с другой стороны – страстно желал отомстить всем контрреволюционерам без исключения. И потому назначение его главой Крымского Ревкома изначально несло огромный риск всевозможных «перегибов». Скажем пару слов об упоминавшемся выше Г. Пятакове. Ни до, ни позже в особых зверствах он замечен не был. Этот русский дворянин стал ближайшим сотрудником Орджоникидзе и внёс большой вклад в индустриализацию нашей страны. Г. Пятаков на фотографии 1922 г.А что же героиня статьи? Рассказы о главной роли героини статьи в репрессиях против оставшихся в Крыму белогвардейцев принадлежат людям, которые не были свидетелями этих трагических событий, а источники информации у них были самые ненадежные. Огромную роль в очернении Розалии Землячки сыграл эмигрантский публицист Сергей Мельгунов, который написал книгу «Красный террор в России 1918-1923 гг.». В Крыму он в то время, естественно, не был, более того, не был даже «шапочно» знаком с очевидцами и свидетелями, о работе с подлинными архивными документами и говорить не приходится. А зачем они нужны человеку, который пишет не научный труд, а антисоветскую агитку? Переполненная фактическими ошибками и сознательными фальсификациями книга Мельгунова относится именно к жанру пропагандистской публицистики и к настоящей истории не имеет даже и малейшего отношения. Вот, например, сообщение о мифическом (не существовавшем в природе) приказе немедленно расстрелять всех зарегистрированных офицеров и военных чиновников – Мельгунов перепечатал его из эмигрантской берлинской газеты «Руль». Этот приказ якобы был подписан главой Ревкома Белой Куном и его секретарём Землячкой. Как говорится, «слышал звон, да не знает, где он». Землячка не была ни секретарём, ни членом Ревкома. Она – ответственный секретарь Крымского областного комитета РКП(б). Но разве могут такие «мелочи» интересовать пламенного эмигрантского фальсификатора? Он пишет для таких же, как он, изгоев-эмигрантов и уверен, что его никто не будет проверять. С радостью ухватился Мельгунов и за «фэйк» другой эмигрантской газеты – «Голос России», где сообщалось, что Землячка-Самойлова в Гурзуфе была похищена, а затем убита «зелёными». Или вот такая «нечистоплотность» Мельгунова – он пишет:28 ноября (1920 г.) уже появляется в «Известиях Временного севастопольского ревкома» первый список расстрелянных — их 1634 человека, из них 278 женщин; 30 ноября публикуется второй список в 1202 человека, из коих 88 женщин.Между тем в 1920 г. не было никаких «Известий Временного севастопольского ревкома». Газета уже в 1918 году называлась «Маяк коммуны». А как вам такая сплетня:Прибывшие с Донского фронта офицеры передают как безусловно достоверный факт, что большевики, озлобленные последними неудачами при отступлении, начинают теперь разбрасывать банки с консервами. При исследовании консервов с безусловной очевидностью было установлено, что они содержат в себе бациллы чумы и холеры или отравлены трупным ядом. Количество оставленных большевиками при отступлении зараженных консервов часто довольно внушительно. Наши солдаты уже предупреждены об этой дьявольской мести большевиков, и консервы поэтому не достигают желательного для коммунистов эффекта.«Бациллы чумы и холеры» в консервах, технология производства которых требует полной стерилизации содержимого банок! У вас еще кровь из глаз не полилась? И вот такой несусветной чушью переполнена вся книга Мельгунова, написанная по тому же принципу, что и «Архипелаг ГУЛаг» Солженицына. Мусорный опус литературного власовца представляет собой сборник лагерных баек и анекдотов, книга Мельгунова – сборник сплетен подвыпивших эмигрантов. Но отсутствие надежных источников информации не мешало ни Мельгунову, ни Солженицыну – напротив, давало волю поистине больной фантазии. Сочиняли по известному принципу: чем чудовищнее ложь, тем охотнее поверят в нее недалёкие обыватели. И вылетали из-под пера строки:После ее (Землячки) появления Черное море у берегов покраснело от крови расстрелянных. Бойня шла месяцами. Смертоносное тиканье пулемётов слышалось до утра. Ну а потом Розалия Землячка, разумеется, пожалела патронов (хозяйственная ведь женщина была), и белых начали топить. Число жертв стали исчислять сотнями тысяч. Проблема только в том, что такого количества белых в Крыму не было и не могло быть. В начале статьи мы уже отмечали: строгие подсчёты на основании данных, приводимых самим Врангелем (численность армии, потери, количество эвакуированных), показывают, что в Крыму могло остаться не более 15 тысяч белогвардейцев (это максимальная цифра), несколько тысяч из которых потом создали банды, терроризировавшие города и села этого полуострова. А если красными уничтожалось мирное население, кто же тогда восстанавливал Крым? Кто работал в сельском хозяйстве, на заводах, фабриках, в массово создаваемых санаториях, ловил рыбу, учил детей и так далее? О массовом переселении в Крым людей из других областей (на место уничтоженных) не додумались написать даже белогвардейские эмигранты. А что же говорят о Землячке другие недоброжелатели – из тех, что остались в СССР? Член Коллегии Народного комиссариата по делам национальностей РСФСР и основатель Российской мусульманской коммунистической партии М. Султан-Галиев писал, что Розалия Землячка была «крайне нервной и больной женщиной», для которой было характерно «ненужное ни к чему нервничание, слишком повышенный тон в разговоре со всеми почти товарищами, чрезвычайная требовательность, незаслуженные репрессии». Складывается впечатление, что Султан-Галиев много раз встречался в Крыму с героиней статьи и излагает собственные впечатления от общения с ней. Но с Розалией Землячкой он разминулся на месяц и также не является свидетелем — пишет с чужих слов. Массовых репрессий в Крыму уже не было, как не было у Султан-Галиева никаких полномочий (и возможностей) проводить расследования. Он собирал сплетни и строчил доносы в Москву. Кто такой Мирсаид Султан-Галиев? Ярый татарский националист, мечтавший о «свободном» (от России и русских) Татарском Крыме, независимых Казанской Татарии и Башкирии и так далее. И настойчиво добивался формирования в Крыму мусульманской татарской армии. К сожалению, в то время советские власти сквозь пальцы смотрели на таких опасных людей и даже активно продвигали их на ответственные должности. На окраинах страны активно проводилась политика дерусификации, которая, кстати, вызывала выраженное неудовольствие и сопротивление даже у представителей «титульных» наций. На той же Украине дело доходило до откровенной дискриминации по языковому принципу, и соискателям государственных должностей устраивали экзамены на знание «мовы». Доходило до анекдотов: в конце 1926 г. проверяющие установили, что в достаточной степени украинским языком владеют лишь 14 членов ЦК компартии Украины из 45, а первый секретарь Лазарь Каганович (уроженец деревни Кабаны в Киевской области) был назван «слабо знающим». Ярый сторонник насильственной украинизации Каганович действительно сам «розмовлял» не слишком хорошо, и, когда на официальных мероприятиях его просили выступать на государственном языке, обычно говорил:Я сегодня не выступаю по-украински исключительно потому, что страшно устал и голова болит.Или даже:Я украинский язык знаю, но не настолько, чтобы думать по-украински.В Белоруссии не только жители городов, но и крестьяне открыто заявляли, что не понимают белорусского языка, и просили не использовать его в деловых документах. Местные власти упорствовали. В это трудно поверить, но в Могилеве был отмечен случай демонстративного сожжения чиновниками русскоязычных книг. Кстати, вам ничего не напоминает вот эта объяснительная записка учителя Г. П. Сцепуро из поселка Бобр Минской области:Я учитель, окончил в Минске университет и в настоящее время работаю преподавателем физики и математики в школе-семилетке в г. Бобре Крупского района (БССР). На работе я говорю только по-белорусски. Если, увлекаясь, скажу что-нибудь по-русски, то сейчас же поправляюсь, слежу за собой. Но в личной семейной жизни я говорю по-русски просто потому, что на этом языке мне легче говорить. И вот случился инцидент. Записку на имя председателя сельсовета я случайно написал по-русски. И в то время в школу прибыли завуч районов Чепель и председатель райкома союза т. Голованов. Они выступили с моей запиской на собрании просвещенцев, заявив, что эта записка фигурировала на пленуме райисполкома и райкома КП(б)Б и будет фигурировать на сессии ЦИК БССР. Меня обвинили в махровом великодержавном шовинизме. Выступив, я признал свою ошибку в деле с запиской. Тут же я подтвердил, что дома всё время говорю на русском языке, но не вижу в этом ничего неправильного. После моего объяснения обвинения усилились. Мне объявили, что дома, в разговоре с женой, я должен употреблять исключительно белорусский язык.Лишь во второй половине 30-х годов были устранены многие перекосы, однако ядовитые семена национализма уже были посеяны. Заслуженное наказание настигло и Султан-Галиева: за националистические и сепаратистские взгляды он был расстрелян в 1940 году. Интернационалистка Розалия Землячка всегда резко выступала против идей Султан-Галиева и потому, разумеется, никак не могла ему нравиться. Как мы уже отмечали, Розалия Землячка была ответственным секретарем Крымского областного комитета РКП(б) — она и направлена в Крым была не для проведения репрессий и чисток, а для организации работы местной партийной организации. То есть никаких полномочий отдавать приказы об арестах и, тем более, расстрелах у нее не было. Её «Областком» занимался хозяйственными делами, вроде переселения рабочих семей из подвалов в квартиры представителей буржуазии и создания первых санаториев для рабочих и крестьян. Репрессии проводили Крымский Ревком, ЧК и Особые отделы армии и флота (это признает даже оклеветавший героиню статьи Султан-Галиев). И вот что пишет Р. Землячка в Оргбюро ЦК РКП(б) 14 декабря 1920 г.: ЦК почему-то совершенно не осведомлен о составе Областкома и Крымревкома. В первый входят утвержденные Вами я, Бела Кун и Немченко и после нам присланный Дм. Ил. Ульянов. Мы кооптировали татарина Ибраима и т. Лиде. В Крымревком входят тт. Бела Кун, Лиде, Гавен, Идрисов и кооптированный там Фирдевс.Кстати, как вы думаете, о чем ещё ответственный секретарь Крымского обкома РКП(б) Розалия Землячка писала в ноябре-декабре 1920 года из Крыма в Москву? На что жаловалась? Оказывается, на трудности, которые она испытывает при организации в Крыму санаториев для рабочих и крестьян:В отношении главной задачи, которая стоит перед Крымом, — создания Всероссийской здравницы, ничего еще не делается. Вакханалия в этом отношении полная. Я бросила изрядное количество людей на эту работу, но сомневаюсь, чтобы они были хорошо использованы.Оказывается, она была горячей сторонницей превращения этого полуострова во всесоюзную здравницу – и в дальнейшем много сделала для осуществления своей мечты. А вот уже упоминавшийся националист Мирсаид Султан-Галиев, напротив, писал Сталину:В старое время буржуазные курорты давали татарам средства к существованию, а красная здравница не только ничего не дает, но косвенно отбирает у них последние средства к существованию.То есть советские санатории в Крыму, с точки зрения Султан-Галиева, не нужны, вот царские и буржуазные – это другое дело! В общем, можно утверждать, что Розалия Землячка, конечно, была весьма жестока и беспощадна к врагам Советской власти, но главой Крыма она не была, ее полномочия были ограниченными, и прямого отношения к массовым репрессиям на полуострове она не имела, их проводили совсем другие люди, работавшие в Ревкоме Белы Куна, ЧК и в Особых отделах армии и флота. Начальником Особого отдела Южного фронта вначале стал В. Манцев, в декабре его на этом посту заменил Ефим Евдокимов, который, согласно записи в наградном листе:Очистил Крымский полуостров от оставшихся там для подполья белых офицеров и контрразведчиков, изъяв до 30 губернаторов, 50 генералов, более 300 полковников, столько же контрразведчиков и в общем до 12 000 белого элемента.Многие серьезные исследователи считают, что в этом наградном листе приводятся общие цифры репрессированных в Крыму. Ведь даже Султан-Галиев в своем доносе в Москву, явно преувеличивая, пишет:«По отзывам самих крымских работников», число расстрелянных «достигает во всём Крыму от 20 до 25 тысяч».А вот что писал о Розалии Землячке человек, который, в отличие от Мельгунова и Султан-Галиева, не только находился тогда в Крыму, но и близко общался с героиней статьи, – комендант Крымской ЧК и будущий знаменитый полярный исследователь Иван Папанин:Говорят, у каждого человека есть свой ангел-хранитель. Не знаю, у кого как, но у меня такой ангел был — Розалия Самойловна Землячка. Знал я её не один десяток лет. И добрым её отношением не злоупотреблял. Во всяком случае, лично для себя я ничего не просил у этой на редкость чуткой, отзывчивой женщины. Она прожила нелёгкую жизнь, испытала и царские застенки, и тюрьмы, не раз смотрела смерти в лицо. И, сколько я её помню, работала, не жалея сил... Она не уставала заботиться о людях… Во время Великой Отечественной войны Розалия Самойловна возглавляла организацию госпитального дела и отдавала ему всю душу. Если наша госпитальная служба оказалась на высоте, в этом немалая заслуга Розалии Самойловны. Раненых было в иные периоды — она мне рассказывала — десятки тысяч. Землячка добивалась, чтобы человек не только выжил, но и вернулся в строй, чтобы не стал калекой.Напомним, что первоначально эта женщина собиралась стать врачом. Хорошо отзывался о Землячке и А. Фадеев, известно, что она правила некоторые главы написанного им романа «Разгром». В Крыму Розалия Землячка находилась всего два месяца. В начале 1921 года ее перевели в Москву, в 1922 году она стала секретарем Замоскворецкого райкома партии. После КрымаВ 1921 году «за заслуги в деле политического воспитания и повышения боеспособности частей Красной армии» Розалия Землячка была награждена орденом Красного Знамени, став первой женщиной, удостоенной этой награды. К её деятельности в Крыму это не имело никакого отношения – орден был дан за работу на должности начальника политотделов 8-й и 13-й армий Южного фронта: приказом Реввоенсовета N 27 она награждается как «начпоарм 8 и 13». А наградами Советское правительство в те времена не разбрасывалось. Лишь по одному ордену Красного знамени имели в то время, например, С. Буденный, М. Фрунзе, И. Сталин, Л. Троцкий, Ф. Дзержинский, Г. Орджоникидзе, А. Егоров, С. Каменев, А. Пархоменко, Г. Котовский, О. Городовиков, П. Дыбенко. В дальнейшем Р. Землячка получила два ордена Ленина.В 1924-1925 гг. она стала членом Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б). Календарь знаков зодиака журнала «Красный перец», 1924 г. Розалия Землячка – «Дева» с розой в руках.На состоявшемся в 1925 г. XIII съезде партии была избрана членом Центральной контрольной комиссии. Такой ее увидели зрители, снятого в 1993 г. фильма «Раскол» (роль исполнила И. Метлицкая)В марте 1926 года Р. Землячку отправили на работу в Пермь, где до октября 1927 года она занимала пост первого секретаря Мотовилихинского райкома. Ещё в Перми (в 1926 году) стала членом коллегии наркомата Рабоче-крестьянской инспекции. В 1932-1933 гг. мы видим её членом коллегии наркомата путей сообщений. В 1934 г. на XVII съезде ВКП(б) Р. Землячка была избрана членом Комиссии советского контроля. В 1939 г. героиня статьи стала заместителем председателя Совнаркома СССР (находилась на этом посту 4 года). Кроме того, с 8 мая 1939 г. по 6 сентября 1940 г. она исполнила обязанности председателя комиссии советского контроля при Совнаркоме СССР. В 1942 году Р. Землячка руководила переездом Московского университета из Ашхабада в Свердловск, в следующем году – его возвращением в Москву. В 1943 году она стала заместителем председателя Комиссии партийного контроля при ЦК партии.Героиня статьи очень жёстко, строго и эффективно контролировала работу партийных и государственных органов, а также прокуратуры, армии и флота, была непримиримым борцом с чиновничьим произволом и коррупцией. При этом для неё не существовало авторитетов: совершенно одинаково она отчитывала рядовых сотрудников партийных органов и наркоматов и их руководителей. Среди высокопоставленных «клиентов» Землячки оказался, например, маршал Г. Кулик, который был уличен в «расхищении казны и самоснабжении за счет государственных ресурсов». Кулик был лишён звания Героя Советского Союза, трёх орденов Ленина, трёх орденов Красного Знамени и других наград, лишён звания Маршала Советского Союза (понижен до генерал-майора). Был освобождён от обязанностей заместителя народного комиссара обороны СССР. Постановлением Пленума ЦК ВКП(б) от 24 февраля 1942 года исключён из состава ЦК ВКП(б). Кстати, после смерти героини статьи в её архиве была обнаружена удивившая всех фотография какой-то... крыши. Всё стало ясно из надписи на обороте снимка:Р. С. Землячка, Ваш приказ выполнили. Крыша уже не течет. Директор завода А. Филатов. Вот такой уровень контроля и такое ревностное выполнение её поручений. Демьян Бедный имел полное право написать:От канцелярщины и спячкиЧтоб оградить себя вполне,Портрет товарища ЗемлячкиПовесь, приятель, на стене!Бродя потом по кабинету,Молись, что ты пока узналЗемлячку только на портрете,В сто раз грозней оригинал!Чиновники всех стран и народов не прощают людей, которые мешают им самодурничать и воровать, но заставляют работать. Неудивительно, что Розалия Землячка нажила множество врагов, стала героиней всевозможных «городских страшилок» и оказалась очень удобной фигурой, на которую повесили не только ее собственные, но и чужие «грехи» (точно так же массовые репрессии Ежова при Хрущеве были приписаны Берии). Она продолжала работать в Комиссии партийного контроля (заместитель председателя) до смерти 21 января 1947 года – символично, что это годовщина смерти Ленина. Урна с её прахом захоронена в Кремлёвской стене на Красной площади в Москве. Слева находится урна с прахом маршала Ф. Толбухина, героя Советского Союза, Болгарии и Югославии.